Интервью

  • : Function ereg() is deprecated in /home/portal-mis/portal-missia.ru/docs/includes/file.inc on line 895.
  • : Function ereg() is deprecated in /home/portal-mis/portal-missia.ru/docs/includes/file.inc on line 895.
  • : Function ereg() is deprecated in /home/portal-mis/portal-missia.ru/docs/includes/file.inc on line 895.


Главная задача священника - не мешать формированию общины в своем приходе



Троица - престольный праздник многих московских храмов. В день, когда христиане празднуют рождение Церкви, настоятель одного из них - храма Троицы Живоначальной в Хохлах - протоиерей Алексий Уминский рассказал корреспонденту «ТД» о своем видении приходской общины в современном городе.

Отец Алексий, что для вас значит служить в храме Святой Троицы?

- Если говорить откровенно, служение священника не ориентировано на то, кому или чему посвящён храм. Прежде всего - это предстояние у Престола Божия, служение Божественной литургии вне зависимости от того, освящена ли церковь в честь Троицы, Богородицы или кого-то из святых. Поэтому считать, что название храма как-то влияет на моё присутствие здесь, было бы не совсем верно.

Но, тем не менее, для священника храм, в котором он служит, всегда является определённым символом. Поэтому для меня как настоятеля храма Святой Троицы необыкновенно радостно, что он посвящён празднику, когда рождается Церковь. Всякий раз, когда приближается наш престольный праздник, когда поются удивительные песнопения, когда читаются коленопреклонённые молитвы и ектеньи, призывающие благодать Святого Духа на всех присутствующих в храме, для каждого из нас по-новому раскрывается смысл жизни в Боге.

Это осмысление нашей жизни в Духе Святом постоянно подтверждается тем, что мы приходим в храм Святой Троицы, видим Её икону, воздаём Ей поклонение. Как говорил преподобный Сергий, «воззрением на Святую Троицу побеждается всякая рознь сего мира».




Только бы не привыкнуть к святыне



В небольшом, запрятанном среди лесов Базарнокарабулакского района селе Старая Жуковка стоит один из самых красивых храмов в Саратовской епархии — деревянная церковь Рождества Христова. Ее срубили из карельской сосны для своих земляков уроженцы села, предприниматели из Санкт-Петербурга отец и сын Заметалины. Рядом с храмом — два деревянных терема как будто из Берендеева царства. В одном располагается воскресная школа и трапезная, в другом — иконописная мастерская настоятеля храма священника Сергия Чернобровкина. Такая вот сказка: живет себе батюшка-иконописец в глухой деревеньке, левкасит доски, разводит киноварь, пишет иконы.

* * *

В Старую Жуковку едем, пробираясь сквозь метель, снежные заносы и темные леса. На пути встают огромные сосны с просевшими от снега лапами и дорожные знаки «Осторожно, дикие животные!». Но из-за поворота неожиданно выскакивает другое лесное чудо — снегоуборочная машина. Деловито рыча, она расчищает дорогу в сказку. Удивительно: чем дальше от цивилизации, тем легче становится путь.

Дом священника — большой и светлый, как и семья, живущая в нем — стоит неподалеку от храма. За девять лет отец Сергий успел послужить на нескольких приходах — сельских и городских, и дом в Жуковке стал для него первым благоустроенным жильем.

Нас выходят встречать матушка Светлана вместе с детьми — Ксенией, Егором и Устиньей. Светлана хлопочет, собирая на стол, кормит нас вкусным обедом. Младшая Устинья — всеобщая любимица — с ходу забирается ко мне на руки и также ловко с них соскальзывает. Уследить за ее передвижением по дому невозможно. Только что вертелась на кухне, и вот уже карабкается в детскую кроватку, вроде бы смотрела мультики, и тут же снова просит взять ее на руки.




"Магистратура как миссия" Духовные школы: на пороге реформ


Когда Патриарх Кирилл год назад объявил о переходе духовного образования на Болонскую систему, немало представителей академического сообщества России были несказанно удивлены. Многие ведущие российские вузы, в числе первых из них МГУ, не первый год уже держат оборону, стараясь не допустить в свои стены Болонскую систему. Разделение на бакалавриат и магистратуру (Ректор МГУ В.А. Садовничий всегда подчеркивает, что европейские бакалавры безработны, для трудоустройства надо получать степень магистра), система кредитов с индивидуальным выбором предметов, переход к получению практических навыков вместо традиционной академической широты – все это не может не означать кардинальных перемен в отечественном высшем образовании. Перемены в нашей стране редко бывают к лучшему.

Почему Патриарх так быстро и легко соглашается на Болонскую реформу, ведь духовные школы никто не заставляет этого делать?

Своими недоумениями мы решили поделиться с архимандритом Кириллом (Говоруном), первым заместителем председателя Учебного комитета Русской Православной Церкви.




Угодно ли Господу, чтобы святыня разрушалась?


Древняя, почитаемая, чудотворная икона — это памятник культуры или святыня? А если икона не в храме, не дома, а там, где на нее не молятся, например, в музее, — она «теряет» свою благодать? Дискуссию продолжают священник и искусствовед.

Протоиерей Александр САЛТЫКОВ, искусствовед, декан факультета церковных художеств ПСТГУ, настоятель храма Воскресения Христова в Кадашах (Москва) :

Кто сказал, что святыня не может быть памятником культуры? Для каждого специалиста в области материальной культуры любая древняя икона, почитаемая как святыня, — памятник культуры. Возьмите любую книгу по русской культуре, и вы там прочитаете, что Владимирская икона Божией Матери — уникальный памятник культуры. Но кто сказал, что от этого она перестает быть святыней? Противоречие здесь могут видеть только такие люди, которые не понимают, что такое культура. Им следует постараться понять, что культура — это все великие достижения человечества. А самое великое в достижениях человечества — это то, что создано по благословению Божию. Поэтому не только древние или новые святые иконы одновременно являются объектом культуры, но и Священное Писание также является объектом культуры, и вместе с этим — основой всей христианской культуры. Не нужно бояться слова «культура».
 




«Одна из главных задач Церкви – гармонично соединить свое традиционное мировоззрение с современными взглядами на мир»



Беседа с протоиереем Кириллом Копейкиным

С 29 по 30 апреля в Санкт-Петербурге проходит конференция «Происхождение мира и человека: научный и богословский взгляд», организованная Научно-богословским центром междисциплинарных исследований совместно с Санкт-Петербургской духовной академией. Эта конференция является первым шагом начинающегося активного диалога между Церковью и научным миром, цель которого – донести друг для друга свои мировоззренческие позиции. Руководит работой конференции протоиерей Кирилл Копейкин, член комиссии Межсоборного присутствия по вопросам богословия, секретарь Ученого совета Санкт-Петербургской духовной академии и семинарии, кандидат богословия, кандидат физико-математических наук. Для отца Кирилла диалог Церкви и науки является делом всей жизни, он даже служит в храме Санкт-Петербургского государственного университета, в котором, по причине нахождения там Музея истории университета, иконы соседствуют с фотографией безбожника Ленина. О том, как наука помогает познавать и открывать людям Божий мир, отец Кирилл Копейкин рассказывает сайту «Православие.Ру».

– Отец Кирилл, каким был ваш путь из науки в Церковь?

– Мне с детства казалось, что надо познать истину. Это казалось самым главным в жизни. А поскольку я воспитывался в советской материалистической среде, то для меня это означало: познать, как все устроено. И хотя меня крестили в младенчестве, сразу после рождения, но воспитание было в духе того времени. И поэтому для понимания устройства мира надо было заняться физикой, причем фундаментальной, – теорией ядра элементарных частиц. И потому, когда я поступил в университет, то пошел на кафедру квантовой теории поля, чтобы разобрать все до конца и понять, как все устроено.
 




«Когда в зоне идет служба, все вокруг меняется»



Одна из главных обязанностей христианина – посещение заключенных в тюрьмах но, как правило, этим занимаются в основном священники. В дореволюционной России тюремные священники, диаконы и псаломщики в соответствии с положениями Закона Российской Империи от 15 июня 1887 года относились к аппарату управления тюрем, а по должностному окладу приравнивались к начальнику тюрьмы. В современной же России это служение строится на добровольных началах и дополнительно к основным обязанностям.

Сейчас ведется много споров о том, нужно ли возрождать дореволюционную традицию и не повредит ли официальный статус священника тюремному служению. Что такое современное тюремное служение – добровольная миссия или работа, за которую необходимо платить деньги как за любую другую работу. Мы уже писали на эту тему. На этот раз мы обратились с вопросами к двум священникам, уже много лет осуществляющим тюремное служение – иеромонаху Макарию (Маркишу) и о. Леониду Сафронову.
 




«Фильм «Поп» укрепил меня в православной вере»



Беседа с кинорежиссером Владимиром Хотиненко

Фильм «Поп», долгожданная премьера которого состоялась на Пасху, повествует о скорбях, радостях и повседневной жизни скромного сельского батюшки, который во время Великой Отечественной Войны окормлял православных верующих на оккупированных немцами территориях. О том, как шла работа над проектом, какое значение фильм приобрел для его создателей, рассказывает режиссер фильма «Поп» Владимир Иванович Хотиненко.

– Владимир Иванович, как случилось, что вы обратили внимание на роман «Поп» Александра Сегеня?


– Это было достаточно давно. Я совершенно случайно, хотя случайностей не бывает (тот, кто верит в случай, как правило, не верит в Бога), встретился с М. Швыдким, бывшим в ту пору министром культуры. Он сказал, что у него есть тема, которая может меня заинтересовать. И в двух словах рассказал мне историю Псковской миссии, о которой я не слышал ни-че-го. При этом он упомянул, что в этой миссии работал отец патриарха Алексия II. Меня эта история очень сильно «зацепила».
 




Субкультура вместо Церкви


Игумена Петра (Мещеринова), автора нескольких книг, посвященных проблемам современной церковности, тем не менее язык не поворачивается назвать кабинетным ученым. Он часто выступает в эфире различных теле- и радиопрограмм, а также является ведущим сотрудником Патриаршего центра духовного развития детей и молодежи при Свято-Даниловом монастыре. Своими взглядами на взаимоотношения Церкви и общества игумен Петр (Мещеринов) поделился с журналистами Антоном Куриловичем и Марией Ермаченко.

– Отец Петр, в настоящее время в РПЦ массовое воцерковление определено как приоритетная задача. С какими трудностями сталкивается в первую очередь православный миссионер?

– Сегодня Церковь, осознавая свою ответственность за тех наших сограждан, которые определяют себя как православные, поставила перед собой важную задачу – воцерковить их, чтобы их вера стала сознательной и твердой, а жизнь – христианской. Но, как и в процессе любой работы, нужно определиться: а что мы хотим получить, так сказать, «на выходе»? Воцерковленный православный христианин – это кто? В обывательском понимании это человек, который ходит в церковь, соблюдает посты, читает церковную (и околоцерковную) литературу, имеет духовника и во всем его слушается, совершает паломнические поездки и т.д. Кроме того, в общественном сознании уже прочно укоренилось мнение, что воцерковленные люди непременно должны разделять антизападнические, монархические и тому подобные общественно-политические воззрения.
 




Секты: запрещать или контролировать?



После терактов в московском метро многие задумались о том, что происходит в сознании смертниц и – шире
– в сознании члена той или иной радикальной религиозной группировки. Об этом рассуждали эксперты на пресс-конференции в ИА «Росбалт».

С самого начала был поставлен ряд вопросов. Кто такие сектанты - люди со слабой психикой, отчаявшиеся найти счастье в обычной жизни, потерявшие уверенность в завтрашнем дне? Как они приходят в секты? Можно ли договориться о границах термина «секта»? Что делает секты столь неуязвимыми? Почему так легко и почти безнаказанно им удается заманивать людей?
 




Христианин не может не быть миссионером


Каковы формы, цели и задачи православной миссии в современном обществе? Можно ли говорить о каком-либо успехе в этой области и, если да, каковы критерии наших успехов и поражений? Мы беседуем с секретарем Белгородского епархиального управления, руководителем сектора «Методология и практика миссионерской работы» Миссионерского отдела Московского Патриархата протоиереем Димитрием Карпенко.

– Отец Димитрий, еще два года назад слово «миссия» вызывало эмоции, энтузиазм, но последнее время эта волна воодушевления спадает. Что изменилось? Нужна ли вообще сейчас какая-либо миссия?

– Вне зависимости от того, какие эмоции вызывает у нас это слово сегодня, оно относится к непреходящим ценностям, которые мы должны отстаивать. Мы должны трудиться и прилагать все усилия для того, чтобы осуществлять то, что это слово подразумевает. Зачастую слово «миссия» сегодня произносится всуе людьми, которые даже не имеют понятия о той повседневной миссионерской работе, к которой призван каждый член Церкви. В словесных баталиях стирается очевидный смысл важных вопросов и вещей, о которых, несомненно, нам нужно говорить ответственно.

Мы должны осознать, что к миссионерской работе и активному свидетельствованию призваны все члены Церкви, но выстраивать стратегию и тактику нашего поведения должны профессионалы. Для этого создаются синодальные структуры, утверждается их кадровый состав. Формулируя стратегию миссионерской деятельности Церкви, мы должны вести профессиональный разговор о предстоящей нам работе.


RSS-материал

Миссионерский отдел Московского Патриархата — ©2009-2012