Аналитика

  • : Function ereg() is deprecated in /home/portal-mis/portal-missia.ru/docs/includes/file.inc on line 895.
  • : Function ereg() is deprecated in /home/portal-mis/portal-missia.ru/docs/includes/file.inc on line 895.
  • : Function ereg() is deprecated in /home/portal-mis/portal-missia.ru/docs/includes/file.inc on line 895.


Обзор жизни и деятельности митрополита Игнатия (Римского-Корсакова) до поставления на Тобольскую кафедру



Никулин И.А.

Апробационная статья студента Московской духовной академии И.А. Никулина посвящена деятельности и литературным трудам преосвященного Игнатия (Римского-Корсакова), митрополита Сибирского и Тобольского. Статья публикуется в авторской редакции.

В последнее время все больше внимания уделяется деятельности и литературным трудам преосвященного Игнатия (Римского-Корсакова), митрополита Сибирского и Тобольского[1]. Однако единственные цельные (обобщающие) труды о нем — работы А. П. Богданова. Но и эти работы, увы, страдают двумя существенными недостатками. Во-первых, А. П. Богданова митрополит Игнатий интересует только как автор литературных произведений. Вне внимания автора остается большая часть биографии. А во-вторых, отнюдь не положительной чертой творчества Андрея Петровича является некоторая пристрастность автора и попытка идеализировать порядки допетровской Руси[2].

Целью данной статьи является рассмотрение жизни и деятельности митрополита Игнатия (Римского-Корсакова) до прибытия на Тобольскую кафедру, при этом предпочтение отдается скорее деятельности, чем литературным трудам. Сибирский же период жизни мы изложим вкратце, чтобы читатель имел цельное представление о жизненном пути тобольского архипастыря.




Проблемы предоглашения в миссионерской практике русского зарубежья в 20-30-е годы XX века



В конце XX века в Советском Союзе, а потом и в России появились огласительные системы, созданные на основе образцов оглашения в древней Церкви. На это повлияла миссионерская деятельность Русского Студенческого Христианского Движения в Европе и Прибалтике, а также служение таких ярких личностей, как мать Мария и епископ Сергий (Королев). Но имели ли место в их миссионерской практике элементы предоглашения? Об этом пишет кандидат исторических наук, магистр богословия, заведующий кафедрой Церковно-исторических дисциплин Свято-Филаретовского православно-христианского института Константин Обозный.  
 

Октябрьский переворот и последовавшая за ним кровавая гражданская война, открывшая скорбный счет жертвам русского геноцида, привели к тому, что сотни тысяч наших соотечественников вынуждены были оставить родину и отправиться в вольное или невольное изгнание. За границей оказались представители самых разных слоев населения Российской державы: ученые, философы, писатели, художники, учителя, инженеры, военные. Большинство из них, оказавшись в изгнании, «потеряли стабильные основы и смысл своей жизни»[1, c.152]. Как пишет историк русской эмиграции Марк Раев: «Внутренняя опустошенность застыла в глазах тех, кто эвакуировался из Крыма, гражданских беженцев в бывших лагерях для военнопленных, детей и студентов во временных убежищах, мужчин, женщин и детей в наспех сооруженных бараках в Латвии, Болгарии, Югославии или тех, кто по воле случая оказался без средств на улицах Берлина, Парижа и других европейских городов»[там же]. Оказавшись в крайней ситуации, эмигранты искали опору в Церкви. Для многих из них «...возрождение веры явилось источником утешения и внутренней силы, необходимой для того, чтобы пережить тяготы изгнания и заполнить пустоту, возникшую после утраты прежних идеалов»[там же, с.153]. В сознании большинства эмигрантов из России быть верующим означало быть православным. При этом многие из них, признавая себя православными, оставались не только нецерковными людьми, но и не наученными в основах православной веры.




Святые как герои нашего времени



Современный читатель, открывая сборник житий святых, может подумать, что это довольно скучное чтение про людей, которые совершенно не похожи на обычного человека. Даже в очень талантливом древнерусском или византийском тексте он найдет множество повторяющихся историй о том, как святой еще в младенческом возрасте не брал материнскую грудь, не любил играть с другими детьми, и, будучи 10 лет от роду, всеми силами стремился уйти в монастырь и предать свое тело жесточайшей аскезе.


Между тем для  средневекового читателя  сборники агиографических текстов были назидательной беллетристикой, которая в доступной форме давала  христианину наставления о смысле жизни, праведном супружестве или достойном монашеском пути. Воздействие житийной литературы было тем сильнее, что подвижник был средневековым героем, судьбой которого интересовались все люди - от царя до последнего простолюдина. В  Житии Симеона Столпника можно найти рассказы о том, что вокруг его столпа (небольшой, но высокой каменной башенки, на которой круглосуточно стоял праведник)  собиралась толпы людей, и даже разбойники и нехристианские правители получали исцеления по его молитвам.

Чем же объяснялась такая популярность подвижников и в Средние века и в конце XIX века в России, когда к келиям оптинских старцев выстраивалась очередь из людей, которые хотели получить молитвенную помощь и совет в своих непростых жизненных ситуациях? Ответ на этот вопрос лучше начать с особенностей мировоззрения средневекового человека, который видел мир и агиографический текст несколько иначе, чем мы -  люди XXI века.  Начнем с таких глобальных понятий как восприятие времени и  жизненного идеала.




Совет современникам



Дорогой брат во Христе, рад вас приветствовать о Господе, и спасибо вам за ваше письмо. Я понимаю, насколько это серьезные вопросы, и постараюсь ответить вам с той же серьезностью. В первую очередь я должен сказать вам вот что: судя по всему, в наши дни нет настоящих богоносных старцев — таких, например, как были некогда Оптинские старцы, руководившие людьми по благодати Святого Духа, а не по собственному разумению или толкованию св. отцов.

Этот путь духовного руководства не дан нашему времени — и, сказать по правде, с нашими грехами, слабостями и душевной порчей мы его не заслуживаем[*].

Нашему времени дан другой, более скромный путь, о котором пишет еп. Игнатий Брянчанинов в своей замечательной книге «Приношение современному монашеству»: духовный совет. Это значит — жить по Божьим заповедям, усвоенным из Писания и св. отцов, опираясь на совет и помощь тех, кто старше и опытнее. В отличие от безоговорочного послушания старцу, совет мы принимаем с рассуждением и сами испытываем его на практике.

Затрудняюсь сказать, кто именно мог бы помочь вам духовным советом по-английски. Но если это вам и в самом деле необходимо, Господь непременно даст вам это в Свое время, так что не следует слишком настойчиво искать себе «советника».




Рыба, которая Вера


Православная проза в современной России – это, как правило, когда всё в книге нарочито православно, от сюжета до малейшего разговора. Хоть сейчас зачитывай на монастырской трапезе, так всё выверено, гладко, назидательно… Только обычно чем православнее, тем неестественнее выходит. А есть ли в современной литературе книги, которые говорят о жизни настоящих святых наших дней, да так, чтобы поверить можно было каждому слову, чтобы все персонажи выходили живыми, все ситуации – подлинными?
 
Мне попалась одна такая. Роман Петра Алешковского «Рыба. История одной миграции» был написан в 2001 - 2005 гг., был опубликован журналом «Октябрь» в 2006 г., а в 2009 г. книжный вариант вышел в московском издательстве «Время». Прежде всего, эта книга отменно написана - классическая русская проза о нашей современности. Всё здесь узнаваемо: история русской женщины из Таджикистана, которая выросла среди людей совсем другой культуры, на окраине советской империи. Вышла замуж, хоть и не очень удачно, родила детей. А потом республика вдруг обрела непрошенную независимость, началась гражданская война, и пришлось, бросив всё, уезжать в Россию и искать здесь свое место под солнцем. Я и в жизни видел таких беженцев. Потом - распадающаяся под натиском бессмысленного и беспощадного рынка колхозная жизнь, безденежная и бессмысленная, переезд в Москву, работа сиделкой. Я видел и такие деревни, и таких сиделок. Да, всему тут веришь, все запахи и краски - подлинные.
 




Свидетельство и смирение



Я хочу говорить о простых вещах. Почему столь важные вещи, столкнувшись в нашей жизни, оказываются взаимоисключающими? Как жить в современном мире христианину, который не хочет хранить веру, как спрятанный под сосудом светильник, хочет быть «солью земли», но при этом оставаться смиренным?

Я не могу ни теоретически рассуждать об этом, ни быть примером, я только задаю мучающие меня вопросы, в этом тексте не будет ответа.

Так получилось, что я долго пребывала в исключительно христианской среде, как рыбка в аквариуме. Сначала – верующая семья, домашняя православная школа, потом музыкальное училище, дирижерско-хоровое отделение. Училище было светским, но многие девочки шли подрабатывать на клирос, а так как в 14-16 лет многих как раз начинают волновать экзистенциальные вопросы (да-да, мы в столовой не столько о мальчиках говорили, сколько о смысле жизни), почти все в храме и остались. После окончания музыкального училища я год училась в православной миссионерской школе. Так что, когда я поступила в РГГУ, я впервые оказалась в действительно светской среде.
 

Я хотела свидетельствовать о вере во Христа. Вера была связана для меня с радостью, утешением и с общением, для меня всегда важна была Церковь как место Встречи не только Бога с человеком, но и человека с человеком, Литургия – Общее Дело. Думаю, что это именно то, чего так не хватает в современном мире, особенно молодым.

Мне казалось, что в миссионерской школе я хорошо подготовилась, сейчас, в светском учебном заведении я буду, наконец, свидетельствовать. Смешно… как будто я относилась к поступлению в РГГУ как к миссии в далекую языческую страну…
 




Спасибо, что живы!


От Курска и Орла война их довела до самых вражеских ворот. А потом – обратно. И те, кому довелось остаться в живых, закалились в этом смертельном огне крепче стали. Поэтому не ржавеют даже сейчас. Не взирая на годы. На годы не только жизни. Но и бесконечные годы ожидания, напрасных чаяний и обманутых надежд.

Героев-освободителей не обманывал только ленивый чиновник. Потому что честных чиновников просто нет. О ветеранах вспоминают перед каждой годовщиной ИХ Великой Победы. Им обещают в подарок «Оку», квартиру и участливого соцработника в помощь… И забывают с последним залпом салюта, на который, к слову, деньги бывают всегда. И это неблагодарное равнодушие ранит больнее вражеского огня. Но не о нем сейчас. А о героях, которые не ржавеют. Даже сейчас у этих седых освободителей, самым молодым из которых давно за 80, истинно военная выправка, гордость в глазах и воля к Победе.
 




Бедные приходят в церковь. Получат ли они там помощь?



«Батя, грехи отпусти! — кричит мне, подбегая, грязный человек, только что тихо сидевший на полу в
переходе. — А еще, слышь, батя, мне бы рублей триста на дорогу, уехать хочу!» Не первая и не вторая такая просьба за неделю — а причина в том, что я решил отпустить бороду и стал похож на священника. Каково же настоящим батюшкам, вынужденным отбиваться от просителей постоянно? Святейший Патриарх благословил появление на всех приходах Москвы профессиональных соцработников, но скоро ли они появятся и с чем столкнутся?

Приходские комбеды

«Наметанный глаз профессиональных нищих легко вычисляет православных (а тем более — священников), которые не смогут отказать в помощи. Как правило, попрошайка подходит к своему “донору” с готовой душещипательной историей, — соглашается клирик Свято-Троицкого собора города Гусь-Хрустальный протоиерей Максим Хижий. — Самые распространенные сюжеты: “хочу уехать жить в монастырь, замаливать грехи”; “вернулся из мест лишения свободы и намерен начать новую жизнь”; “украли документы и вещи, не могу вернуться домой”; погорельцы. К сожалению, часто в наши храмы приходят нищенствующие мошенники. Иногда они, доведенные до крайности прежними неудачами, действительно нуждаются в помощи. Наш настоятель справедливо считает, что лучше ошибиться милостью — может быть, однажды и мошенник покается; и мы стараемся общаться со всеми, по возможности накормить или дать продуктов».
 




Русские считают религию «личным делом каждого»


Москва, Май 04 (Новый Регион, Дарья Неклюдова) – Большинство граждан России, опрошенных компанией SuperJob, считают, что «религия – это личное дело каждого». Так ответили 53% респондентов. Еще 28% (то есть практически каждый третий) считают религию «основной частью духовной культуры человека и общества в целом». 15% называют религию «опиумом для народа и разновидностью бизнеса». 4% затруднились с ответом.

Директор департамента межнациональных отношений Минрегионразвития Александр Журавский объяснил эти результаты некой социальной парадигмой, сохранившейся в сознании россиян с советских времен. Она сводится к тому, что социальная функция религиозных организаций ограничена стенами храма. Приверженцами этой парадигмы остаются пожилые граждане и люди среднего возраста, пишет «Независимая газета».
 




Юродивый против Советской власти



Епископ Варнава (Беляев) – один из самых неоднозначных персонажей церковной истории XX века. Пострадавший в лагерях, принявший подвиг юродства епископ в 1950-е годы жил на покое в Киеве и писал свои «Записные книжки», в которых пытался осмыслить окружавшую действительность. Спустя более полувека после кончины епископа Варнавы, эти «Записные книжки» подготовил к печати писатель Павел Проценко
.

«Записные книжки» епископа Варнавы - в миру «дяди Коли», Николая Никаноровича Беляева охватывают десятилетие - с 1950-го по 1960 г. В них поражает попытка охватить реальность со всех возможных сторон, показать наиболее полный срез жизни. Перед нами встают не только картины быта, экономических, хозяйственных отношений, не только злободневная политика, но и мистика подспудных мотивов обычных людей и властей, сильных мира сего и немощнейших, бесправных его обитателей. В его записках мы имеем уникальный анализ советского языка, советской прессы и, шире, коммунистической пропаганды, данный изнутри сталинского мира его невольным обитателем. Записки епископа Варнавы - своеобразная словесная модель, отражающая главные элементы советской системы: идеологию, политику, политизированную культуру, героику и т.п. В этой модели он проверяет на прочность советский пафос, советскую догматику, советскую этику и бытовую мораль. Он выносит безжалостный приговор утопической системе.

Как правило, большинство его записей имеют точную дату, привязку к какому-то конкретному событию или ассоциации, что и позволило подать материал a хронологической последовательности и снабдить его соответствующими иллюстрациями.
 


RSS-материал

Миссионерский отдел Московского Патриархата — ©2009-2012